Пока у нас кто-то до сих пор верит в «вино из порошка», а кто-то убежден что на планете нет столько виноградников, чтобы сделать столько вина, сколько его продаётся, у европейских виноделов проблема ровно обратная: вина слишком много, и его некому продать. Причём речь не о каких-нибудь Болгарии или Румынии, а о Франции, Испании и Португалии, странах с многовековой историей виноделия и огромными объёмами производства.
Французское агентство FranceAgriMer сообщает: больше двух тысяч виноделов заявили о готовности сдать 77 миллионов литров вина на перегонку. Это больше ста миллионов бутылок, содержимое которых вместо магазинов и ресторанов отправится на производство технического спирта. Не коньяка или арманьяка, а топлива, растворителей и санитайзеров. Проще говоря, государство заплатит за то, чтобы уничтожить вино, которое никто не купил.
И цифра продолжает расти: ещё недавно речь шла о 12 миллионах литров, теперь уже о 77. Цифры ещё не окончательные, но размер проблемы понятен.

История эта давняя. Французы пьют всё меньше, экспорт сталкивается с конкуренцией чилийских, аргентинских и прочих новосветских виноделов. Больше всех страдают те, кто делает недорогие красные вина: ещё недавно они были частью повседневного стола.
Непроданное вино для винодельни это серьёзная проблема. Оно занимает ёмкости, требует хранения и ухода и, главное, замораживает деньги. А урожай бывает каждый год, и под него нужны свободные бочки и деньги на переработку винограда. Рано или поздно у производителя остаются всего два варианта, один хуже другого: продолжать хранить вино, которое никто не берёт, или деть его хоть куда-то, хоть за какие-то деньги.

Программа кризисной дистилляции — попытка решить эту проблему. Французы получили на неё 40 миллионов евро из кризисного резерва Евросоюза. За 100 литров вина владельцу дадут всего 30 евро. В пересчёте на бутылку выходит смешные 22,5 евроцента за 0,75 литра. О прибыли винодела при таких расценках говорить не приходится, но если вино всё равно не получается продать, хоть что-то лучше, чем ничего.
Больше всего заявок из Аквитании: около 40% от общего числа и 45% всего объёма. Следом идут Лангедок-Руссильон, долина Роны и Прованс. Среди департаментов лидирует Жиронда, с которой у большинства любителей вина ассоциируются престижные шато и дорогие коллекционные бутылки.
Бордо — это не только великие замки. Огромную долю там занимают простые массовые вина по адекватным ценам, и вот у них с продажами хуже всего.

Многие виноделы региона не просто сдают вино на спирт, но и вырубают виноградники. С 2023 года в Жиронде под выкорчёвку заявили около 30 тысяч гектаров, причём часть площадей уничтожается с государственной субсидией. На этом фоне падает цена земли за гектар практически во всех регионах, да и само виноделие сжимается: часть виноделов просто начинает заниматься чем-то другим.
Нынешние 77 миллионов, впрочем, не рекорд. В ковидные годы Франция перегнала около 258 миллионов литров. В последующие годы в переработку ушло ещё примерно 270 миллионов. В сумме за две кампании в бензобаке оказалось больше полумиллиарда литров французского вина, около 700 миллионов бутылок. Нынешние заявки в эту цифру пока не входят.
У соседей дела не лучше. Испания в те же годы отправила на перегонку около 199 миллионов литров, Греция 56, Румыния 43. В 2023-м программа охватила сразу шесть стран Евросоюза: суммарно на дистилляцию ушло больше 350 миллионов литров, из которых около 77% приходится на Францию.
В 2024-м пришлось спасать Португалию. Накопившиеся запасы красных вин были примерно в два с половиной раза больше урожая 2023 года, поэтому Евросоюзу пришлось раскошелиться на перегонку излишков.

Собственно, с избытком вина Европа сталкивается уже много десятилетий. Ещё в 1960–1970-е годы запасы иногда разрастались до таких размеров, что родился термин «винное озеро». Власти регулярно платили за перегонку излишков, их хранение и сокращение виноградников. Потом рынок много раз реформировали и пытались подогнать производство под спрос, однако десятилетия спустя ситуация повторилась.
На фоне всего французского виноделия 77 миллионов не такая уж огромная величина. По данным OIV, в 2025 году Франция произвела около 36,1 миллиона гектолитров, то есть 3,61 миллиарда литров. В утилизацию заявлено примерно 2,1% годового производства. Кажется, немного. Но дело в том, что рынок продолжает падать. Он не готов покупать даже уменьшающиеся объёмы по ценам, на которых виноделы могут нормально жить.

Часть виноделов не отчаялась: они надеются продать вино сами и поэтому продолжают его хранить. По документам Еврокомиссии, на конец июля 2025 года во Франции лежало около двух миллиардов литров красного и розового вина. Впрочем, природа немножечко помогает: урожай 2025 года вышел примерно на 16% ниже обычного, а 2026-й тоже не рекордный, объёмы снижали засуха и другие погодные неприятности. Это может немножечко сбалансировать рынок.
В нормальной ситуации можно было бы ожидать, что цены будут расти, но на деле всё происходит совершенно иначе. За первые пять месяцев винодельческого сезона красные и розовые вина наливом продавались почти на 20% дешевле среднего уровня предыдущей пятилетки. Розничные продажи этих вин с января по ноябрь 2025 года были на 8% ниже обычных для этих месяцев цифр трёх предыдущих лет, а экспорт упал на 5,2% по сравнению с 2024-м. Спрос снижается быстрее, чем сокращается производство.
Причины понятны. Автомобилизация, активная пропаганда здорового образа жизни и умеренности, частичная исламизация населения. Меняется сам характер потребления вина. Оно перестаёт быть повседневным продуктом.
В итоге государству приходится запускать очередную программу: сначала субсидии на поддержание виноградарства, затем оплата перегонки излишков, а потом и вырубка виноградников. И всё это на фоне того, что эдитная бутылка за 500 евро стала не менее заметным символом французского винного мира, чем бутылка за 3 евро, которую никто не хочет покупать.