Двадцать лет назад люди массово верили в вино из порошка. Теперь слово «порошок» постепенно забыли, в 2026 году встретить человека который до сих пор верит в «порошковое вино» уже трудно, хоть какая-то польза от Интернета. Но зато очень многие выучили новое слово «балк», не очень хорошо поняв его смысл. Балк, он же bulk wine, или в российской терминологии — «вино наливом» или «виноматериал» это самое обычное вино, которое еще не розлили по бутылкам (пакетам, банкам). 468 Федеральный закон о виноградарстве и виноделии прямо так и определяет «вино наливом (виноматериал) — вино до розлива в потребительскую упаковку для розничной продажи».
Любое вино до финального этапа, до розлива, является виноматериалом или вином наливом. И вот тут есть один нюанс — винодельня, сделавшая такое вино, может вообще сама не бутилировать вино, а продать его другой винодельне в цистернах и уже та может его смешивать с другими винами, своими или купленными в еще каких-то местах, выдерживать и только потому выпускать в продажу. И вот тут, как раз и начинается все самое интересное.

Балк может иметь разное происхождение. Российская винодельня может сделать вино из своего винограда, перевезти его наливом на другое российское предприятие и разлить там. Или одно российское хозяйство может продать другому виноград либо виноматериал. Это производственный оборот сырья внутри страны, и сам по себе он не является ничем криминальным. И так делать можно, при правильном оформлении документации.
Совсем другая история, начинается если в Россию привозят готовое вино наливом из другой страны, а потом используют его как сырьё для производства вина, выдаваемого за российское. Федеральный закон запрещает использовать импортированные виноград, вино наливом, сусло и ряд других иностранных винодельческих продуктов для производства российского вина. Поэтому легальное российское вино не может быть иностранным балком. Максимум, что можно сделать с импортным балком — произвести «виноградосодержащие напитки» с обязательной надписью «не является вином» на этикетке.

И система контроля за производством вина в России (ЕГАИС) это четко контролирует — российская винодельня чисто физически не может привезти в страну вино в цистерне, бутилировать его и выпустить на рынок как вино. Именно поэтому исчезли все «наливайки», которые пышным цветом цвели в подмосковных Люберцах или Мытищах в начале 2000х.
Но есть другой вариант.
Иностранное вино может попасть (и попадает) на российский рынок как иностранное вино, даже если его разлили не в стране производства. Винодельня в Германии вполне может бутилировать балк из Новой Зеландии и такие бутылки на законных основаниях будут в России именоваться вином. А если это попробует сделать российская винодельня — только напитком, но не вином. Поэтому «винодельни» работающие по этой схеме сегодня находятся в Белоруссии или Южной Осетии, где для фотографий и показа туристам существует небольшой виноградничек (общая площадь виноградников в ЮО оценивается в 70 гектаров), а вина производится до 4-5 миллионов литров.
Но, справедливости ради, на этикетках этих бутылок нет надписи «Сделано в России». А российское вино — оно действительно почти все сделано в России и из российского винограда.