Идея «магазинного вина» держится не просто на бытовой безграмотности и не только на желании упростить сложный винный мир до двух-трех грубых ярлыков. В ее центре обычно находится другой, очень устойчивый миф: если вино стоит на полке обычного магазина, значит оно обязательно «ненатуральное», «сделано из химии», «порошковое», «собрано из концентратов» и вообще имеет к настоящему вину примерно такое же отношение, как растворимый напиток к свежему продукту. Этот набор представлений давно живет в массовом сознании и интересен именно потому, что он соединяет в себе бытовую интуицию, страх перед современной технологией, недоверие к крупному производству и почти полное непонимание того, как на самом деле устроено виноделие. Я за десятилетия активного блоггинга о вине видел тысячи адептов концепции «домашнее — самое лучшее» и почти всегда это люди с явными проблемами коммуникации, они не верят научным текстам, но легко ведутся на публикации в газете «Спид-Инфо», потому что «в газете фигни не напишут», они искренне верят в «порошковое вино» и «в мире столько винограда нет», но при этом не способны ответить даже на самый простой вопрос типа «сколько бутылок вина получается с одного гектара в год». Но точно уверены, что «я-то понимаю, меня не обманешь»! Вы — способны (быстрый тест, «проверь себя» :)?

А что на самом деле? Прежде всего стоит сказать простую вещь: представление о том, что основная масса вина в магазинах — это «порошковое вино», не выдерживает даже самого минимально серьезного разговора. Оно удобно как страшилка, потому что звучит ярко и образно. Человеку легко представить себе некий пакет с винным порошком, воду, краситель, ароматизатор, спирт, сахар — и вот якобы готова бутылка. Такая картина хорошо ложится на общее недоверие к индустрии: если продукт массовый, значит он поддельный; если продается везде, значит он фальшивый; если стоит дешевле, чем хочется вообразить, значит его «намешали». Но реальное виноделие устроено иначе. Вино — это продукт брожения виноградного сока. Его можно сделать плохо, грубо, безлико, слишком технично, слишком стандартно, можно перегрузить технологическими вмешательствами и лишить характера, но это все равно не превращает его автоматически в мифический «порошок». Между «великим вином» и «поддельной химией» лежит огромная зона самых разных по качеству, происхождению и стилю вин, и именно эту зону массовое сознание обычно не хочет (а в некоторых запущенных случаях, уже и не может) видеть.

Почему миф о «химическом коктейле» так живуч? Потому что он психологически очень удобен. Он позволяет человеку мгновенно объяснить то, чего он не понимает. Вино ему не понравилось — значит «химия». Вино показалось простым — значит «порошок». Вино стоит в супермаркете — значит «ненастоящее». Это типичная замена анализа словесным амулетом. Вместо того чтобы попытаться понять, соответствует ли вино во вкусе и аромату заявленному сорту, из какого региона вино, каков уровень урожайности, какой у него стиль, как оно винифицировано, сколько в нем свежести, насколько оно типично, насколько аккуратно сделано, человек выбирает максимально грубую универсальную формулу, которая снимает с него обязанность разбираться. Так работает бытовая псевдоэкспертиза: не знать деталей, но иметь готовое окончательное суждение. Причем именно окончательность здесь особенно важна. Если сказать «это простое вино, сделанное в коммерческом стиле», разговор еще можно продолжать. Если сказать «это химический коктейль», разговор обычно уже закрыт, потому что ярлык подменил описание.

При этом сама оппозиция «натуральное — химическое» в разговоре о вине почти всегда используется крайне небрежно. В бытовом языке «химическим» называют все, что кажется неаутентичным, промышленным, стандартизованным или просто неприятным. Но с научной точки зрения такой подход просто смешон. Вино целиком состоит из химических соединений: вода, этанол, кислоты, фенольные вещества, летучие ароматические молекулы, сахара, минеральные компоненты, продукты ферментации. Брожение — это весьма сложный химико-биологический процесс. Запах яблока, оттенок дыма, тон цитруса, признаки зрелости, нота пряностей — все это тоже химия, только не в бытовом ругательном смысле, а в смысле нормального устройства материи. Это ацетальдегид, который производится дрожжами в процессе брожения, это гваякол, который дает вину бочка, это линалоол, который переходит в вино из винограда, это этиллактат, который формируют яблочно-молочные бактерии. Это все — результат натурального, естественного брожения. Но для «простого человека» это сложно, он хочет более простого объяснения. И тут как раз и начинается проблема — слово «химия» превращают из научного термина в моральное обвинение. Тогда любое технологическое вмешательство объявляется обманом, а любое крупное производство — почти преступлением против природы и человечности.

Особенно показательно, что миф о «магазинности» почти всегда сопровождается отказом понимать вино как продукт местности. Человек, который говорит о «порошковом вине», как правило, не хочет разбираться в том, как на вкус влияют климат, почва, экспозиция, урожайность, зрелость ягод, сорт, возраст лозы, стиль производителя. Ему проще вообразить одну заговорщическую схему: все, что не вписывается в его наивную романтическую картину «домашнее — самое лучшее» — подделано. Это мышление не аналитическое, а магическое. В нем сложный мир заменяется нравственной сказкой: где-то есть «чистое настоящее вино», а вокруг него царство подделок, химии и обмана. Парадоксально, но такая позиция часто выдается за трезвый взгляд, за житейскую проницательность, за умение «не вестись». Хотя по сути это капитуляция перед реальностью, потому что реальное вино слишком разнообразно, чтобы укладываться в подобную схему.

С точки зрения когнитивной психологии термин «магазинное вино» в значении «химический коктейль» особенно удобен как средство защиты самооценки. Он позволяет человеку почувствовать себя не просто потребителем, а разоблачителем. Он как будто видит скрытую правду, недоступную наивному большинству. Это приятная роль. Она освобождает от необходимости учиться, пробовать, сравнивать, ошибаться, уточнять и менять мнение. Вместо развития вкуса появляется короткий путь к ощущению превосходства: «я-то понимаю, что это все химия». Именно поэтому такие формулы так устойчивы. Они не проверяют реальность, а обслуживают идентичность. Человек не описывает вино, а утверждает образ самого себя как того, кто якобы прозрел и вышел за пределы массового обмана.

Но настоящая правда состоит в одном простом утверждении — ни один винный профессионал, собираясь на дачу, посидеть с друзьями за шашлыками, никогда в жизни не купит никакого домашнего вина. Никогда. Не потому, что он сноб, не потому, что «избалован», а потому, что слишком хорошо знает, что такое вино на самом деле. Он знает, насколько это сложный, хрупкий, требовательный продукт, завязанный на чистоту и происхождение сырья, санитарный контроль, точность брожения, работу с кислородом, стабильность, баланс и микробиологическую безопасность. Он лично видел десятки виноделен и знаком с сотнями виноделов по всему миру, он четко знает, что рассказы про «химию» бред воспаленного мозга неграмотных «домашников», которые кроме своего пойла и пары десятков бутылок на пьянках в молодости ничего в жизни не пробовали. Он точно знает, что весь этот романтический культ «домашнего» держится не на знании, а на невежестве и самообмане. Чем больше человек понимает в вине, тем меньше его тянет к подобным иллюзиям.