Вино во Франции конца XVIII века было не просто напитком — это был элемент повседневной жизни, особенно среди низших слоёв общества. Оно присутствовало на столе каждого даже самого бедного человека, от крестьянина и ремесленника до мелких буржуа каждый день. Архивные налоговые документы, такие как отчёты сборщиков налогов (Fermes générales), подтверждают, что вино было наиболее массово потребляемым напитком в стране. В Париже его употребление на душу населения доходило до ста литров в год, что говорит о его повсеместной доступности.
Взятие Бастилии 14 июля 1789 года — один из самых известных фактических моментов начала Великой французской революции. Я не буду рассказывать о политической подоплеке тех событий, поговорим о них в той части, которой эти события связаны с вином.
Некоторые источники утверждают, что дефицит и дороговизна вина в Париже к моменту начала событий внесли свою лепту. Пьер-Бенуа Роману в работе «La fiscalité royale sur le vin en Île-de-France au XVIIIe siècle» («Королевские налоги на вино в Иль-де-Франсе XVIII века») пишет буквально следующее: «Париж составлял 3% населения королевства, но платил 10% всех налогов, в частности — за въезд в город, куда входили и налоги на вино». При ввозе практически всех товаров в город через городские ворота или специальные контрольные пункты с них взимался налоговый сбор, который назывался octroi (происходит от французского глагола «octroyer», что означает «предоставлять», «даровать» или «давать разрешение»).
В начале XVIII века ставка octroi на вино в Париже составляла примерно от 2 до 3 су (все вспомнили мушкетеров Дюма и сотни разных французских денег, су, денье, ливры, пистоли, луидоры и прочее) за бочку (около 225 литров) ? Это было сравнительно небольшой суммой, для сравнения, дневная заработная плата рабочего в крупных городах могла составлять от 7 до 10 су, крестьяне зарабатывали меньше. К середине века ставка выросла и стала более дифференцированной. К 1740 годам octroi на бочку простого дешевого вина мог достигать 5–6 су, а для более качественных или привозных вин — до 10-15. К концу XVIII века, особенно в 1780-х, octroi на вино стал одной из значимых статей городских доходов. Базовый налог мог составлять до 10 су за бочку, а на дорогое качественное вино — до одного ливра (20 су). А это уже, ни много, ни мало, а 8 граммов серебра! В совокупности с другими сборами и налогами на вино общая нагрузка могла составлять до 30–40% от конечной стоимости напитка.
Высокие налоги дополнительно подогревали непростые отношения между королевской властью, буржуа и низшими слоями населения. Жалобы, зафиксированные в «тетрадях жалоб» 1789 года, которые жители королевства подавали перед созывом Генеральных штатов показывают, что вино фигурирует в числе базовых потребительских товаров, с той же частотой, что хлеб и соль. Народ требовал контроля над ценами на него, поскольку оно было необходимым элементом повседневного питания.
Неудивительно, поэтому, что в событиях, последовавших после взятия Бастилии, вино принимало самое непосредственное участие. Антуан-Жан Буржуа (Antoine-Jean Bourgeois) в дневнике «Journal d’un citoyen de Paris» пишет: «Le vin coulait à flots dans les rues et sous les tentes, chacun pouvait porter un toast à la liberté et à la nouvelle nation» («Вино лилось рекой на улицах и в палатках, каждый мог выпить за свободу и новую нацию»). В печати революционного времени, в том числе в карикатурах и газетах вроде «Le Père Duchesne», санкюлоты нередко изображаются с бокалом или кувшином вина, как с атрибутом не только телесного, но и политического освобождения.
Взятие Бастилии стало началом Великой Французской революции, последствия которой затронули все сферы жизни, включая виноделие. Прежде всего, произошла отмена феодальных и королевских привилегий, что затронуло и винодельческие земли. Земли, принадлежавшие аристократии и церкви, были секуляризированы (изъяты) и, в большинстве своем, переданы в руки частных владельцев и крестьян — уже 2 ноября 1789 года Национальное собрание объявило имущество церкви «национальным достоянием» (biens nationaux), чтобы покрыть государственный долг.
Одним из самых известных примеров является Clos de Vougeot (Кло де Вужо) в Бургундии. Этот виноградник с XII века находился во владении цистерцианских монахов из монастыря Сито, которые сделали его своеобразным «образцом монастырского виноделия». После революции Кло де Вужо был национализирован как «национальное достояние» (biens nationaux) и распродан с аукциона нескольким частным владельцам. В XIX–XX веках дробление собственности продолжилось, и на сегодняшний день виноградник площадью около 50 гектаров принадлежит более чем 80 различным владельцам, каждый из которых производит вино под своим именем, но с обозначением одного и того же Grand Cru — Clos de Vougeot. Аналогичные процессы шли во всех регионах Франции, например официальные книги учета конфискованного имущества в департаменте Дром (Registre des Biens Nationaux du District de Tournon (1790–1792) содержат данные о секуляризации виноградников в долине Роны.
Сегодня отсылки ко взятию Бастилии можно видеть на этикетках некоторых французских вин. Например, Château Laville Bertrou Жерара Бертрана в 1989 году не упустило случая выпустить Cuvee la Bastille с революционным лозунгом «Свобода, равенство и братство … или смерть!». В регионе Лангедок также выпускается Foncalieu «La Bastille», белое и розовое вина, с историческим силуэтом крепости на этикетке.