Если проследить историю винной этикетки, нетрудно заметить: сорт винограда указывали далеко не всегда и не везде. В XVIII и XIX веках покупателю чаще сообщали регион происхождения вина и название винодельни. Сорт не просто никто не указывал, никто и не заботился, чтоы это самый сорт на винограднике был один. На бутылках из Бургундии обычно искали названия деревень и виноградников: «Кортон-Шарлемань», «Кло-Вужо», «Монраше» или имя хозяйства Domaine de la Romanée-Conti. В Бордо главным ориентиром служило название шато: «Шато Латур», «Лафит Ротшильд», «Шато Марго». В Италии указывали название вина, связанное с местностью: «Кьянти», «Орвието», «Бароло», «Соаве». В Испании на первый план выходило название региона: «Риоха», «Торо», «Приорат», «Рибера-дель-Дуэро».
Из каких сортов сделаны эти вина? Для покупателя того времени эта информация, по-видимому, была менее существенной, чем происхождение вина и имя производителя, поэтому на этикетке её часто не указывали. Одним из немногих исключений была Германия: на некоторых бутылках название сорта «Рислинг» встречается уже в конце XIX века. Но и там такие этикетки были сравнительно редкими, а название сорта обычно не выделяли крупным шрифтом.

Указанием сортов в те времена особенно не заботились: во многих виноградниках лозы разных сортов росли вперемешку. Среди Каберне могли попадаться кусты Мерло, рядом с Темпранильо росли Мальвазия и Гарнача, а среди Санджовезе нередко встречался Канайоло. Такой виноград собирали и сбраживали вместе. Смешанная посадка служила и своеобразной страховкой: если в какой-то год один сорт давал слабый урожай, другие могли компенсировать потери. В некоторых странах, например в Португалии, многосортовые полевые смеси популярны и сегодня.
Меняться всё начало в Новом Свете, прежде всего в Калифорнии, с середины XX века. После сухого закона, действовавшего в США в 1920–1933 годах, старых виноградников сохранилось немного; современное американское виноделие во многом создавалось почти с чистого листа. Его развивали прежде всего как бизнес, закладывая сразу большие площади виноградников и высаживая на них саженцы одного сорта. Когда с таких виноградников стали выпускать вино, возник естественный вопрос: что указать на этикетке?
В отличие от Европы, у США не было вин с названиями, которые упоминались бы в летописях на протяжении двух-трёх столетий. Сегодня мы уже примерно понимаем, чего ждать от Долины Напа или Сонома Кост, но в 1950–1960-е эти названия почти ничего не говорили даже самим американцам. Поэтому некоторые винодельни поначалу обращались к привычным европейским наименованиям, добавляя к ним слово «калифорнийское». Так появились «Калифорнийское Шабли», «Калифорнийская Бургундия», «Калифорнийское Кьянти» и другие подобные названия.

Однако довольно быстро выяснилось, что калифорнийская «Бургундия» мало похожа на французскую, даже если для неё использовали те же саженцы: климат и почвы были совсем другими. Название места, откуда происходило вино, тогда мало что говорило покупателю и могло звучать как очередное фантазийное имя вроде «Папаша Потомак». Имя производителя тоже не всегда помогало отличить одно вино от другого, особенно если винодельня выпускала несколько разных вариантов. После сухого закона виноградники были преимущественно молодыми и моносортовыми, поэтому американцы стали указывать на этикетках сорт винограда. Так на бутылках появились названия «Пино Нуар», «Зинфандель», «Каберне Совиньон» и «Шардоне».

Это оказалось удачным решением: довольно быстро потребитель научился связывать названия нескольких популярных сортов с их более или менее типичными вкусами и ароматами. Любите мощные вина с высокой концентрацией и заметным танином — покупаете Каберне Совиньон; предпочитаете лёгкие, светлые и кислотные — Пино Нуар. Нравятся плотные, маслянистые белые — выбираете Шардоне, а если хочется хрустящего, кислотного и очень ароматного вина, берёте Совиньон Блан. Так указание сорта постепенно вошло в практику и стало привычным способом выбрать вино.
Но означает ли название сорта на этикетке, что всё вино сделано именно из него? Совсем не обязательно. Единого строгого общемирового правила здесь нет, однако в большинстве стран, включая страны Евросоюза, один сорт можно указать на этикетке, если на него приходится не менее 85 процентов вина. Так, вино из 85 процентов Каберне Совиньон и 15 процентов Мерло может быть обозначено просто как Каберне Совиньон, без упоминания Мерло. Именно таковы стандарты международной Организации Виноградарства и Виноделия, которые рекомендованы к соблюдению в международной торговле. Но в некоторых странах, например все в тех же США, порог может быть даже ниже: сорт можно указать, если его доля составляет не менее 75 процентов. Остальные 25 процентов в таком случае могут остаться за кадром.

Отдельный вопрос касается ароматных сортов. Мускат и Гевюрцтраминер обладают узнаваемым ароматическим профилем, поэтому есть мнение, что даже небольшая доля такого винограда может заметно изменить характер вина и затруднить узнавание сорта, указанного на этикетке. Универсального международного запрета на их использование в купаже под названием другого сорта нет. Однако в регламентах многих вин с указанием географического происхождения встречается оговорка: до 15% других белых неароматных сортов. Причина понятна: ароматный виноград способен заметно изменить общий букет, присутствуя в купаже даже в относительно небольшом объеме.