Какие основные причины, что сорт не может стать из автохтонного международным или, хотя бы, региональным? Не приживается?

Действительно, технические (винные) сорта делятся на три большие группы.

Это сорта международные, которые хорошо себя чувствуют во многих странах мира, получили признание, выращиваются практически в любом винодельческом регионе. В основном это французские сорта. Это Каберне Совиньон, Каберне Фран, Мерло, Сира/Шираз, Мальбек, Пино Нуар. Из белых — это Шардоне, Совиньон Блан, Рислинг, Вионье, Мускат Белый и еще там пара-тройка сортов.

Некоторые сорта относятся к группе региональных. Это те сорта, которые выращиваются в пределах одного какого-то большого или малого региона, который может быть расположен в пределах одной страны или двух-трех соседних стран. Это такие сорта, которые в принципе популярны на какой-то территории и за пределы ее дальше особенно не распространяются. В качестве примера можно назвать итальянский Санджовезе и испанский Темпранильо, которые несмотря на то, что в своих странах имеют очень большое распространение и массовое присутствие на виноградниках, за пределы своих стран практически не выходят, принципиального значения нигде не имеют. В этом же ряду можно назвать Саперави, который кроме Грузии неплохо себя чувствует в Армении, России, Азербайджане, Казахстане, других причерноморских странах, но за пределы Причерноморья не выходит или встречается в единичных небольших посадках. К региональным можно и сорт Дорнфельдер, который достаточно распространен в Калифорнии, Техасе, нескольких других штатах США и Австралии.

Ну и, наконец, есть автохтоны — сорта, которые выращиваются строго в определенном регионе, обычно на своей родине. Из примеров — армянский Арени Нуар, российский Красностоп, грузинский Киси, болгарский Мавруд и т. д. И вот вопрос — а о том, почему эти сорта как-то не выходят за пределы своего региона.

Причин этому несколько и они в основном рыночные. Очевидно, что автохтонными сортами в любой стране и любом месте мира начинают заниматься энтузиасты, мелкие локальные виноделы или, скажем, несколько из соседнего региона, имея свой местный сорт, начнет делать вино не из него, а из точно такого же малоизвестного сорта, взятого у соседей. Более того, виноделы любого региона начинают заниматься своими сортами, потому что во внешней концепции современного вина очень много говорится, что «никого нельзя заинтересовать десятью самыми Шардоне мира, а можно только чем-то никому неизвестным, но строго местным».

Но, на самом деле, реальность состоит в том, что автохтонных сортов в мире — десятки тысяч, свой автохтон есть «в любой деревне, в любом ауле». И никто из представителей массового потребителя не будет даже пробовать запоминать название «десяти тысяч уникальных сортов», даже если попробует вин из него, если только оно не будет совершенно запредельного уровня качества, чем-то совершенно поразительным. Сорт может начать получать хоть какое-то «паблисити», винную прессу, отзывы, упоминания и рейтинги только тогда, когда десятки, а лучше сотни виноделен сделают из него хорошие вина, завоюют полноценный рыночный рынок и начнут активно экспансию на соседние. Но для этого сорт должен оказаться пластичным с точки зрения приспосабливаемости к климатическим условиям других стран и регионов, универсальным с точки зрения винодельческой технологии, таким, чтобы из него можно было хорошо делать максимально чисто различных типов вин. Не говоря уже про обязательное наличие своего персонального, легко узнаваемого вкуса и легко произносимого названия — каким бы прекрасным ни был сорт «Чересплодоереш» он никогда не будет популярен в мире уже потому, что 99% людей не смогут запомнить его названия.

И если внимательно обдумать эти условия, то становится понятно, что «претендент на мировую славу» должен вытащить единственный счастливый билет из миллиона — ему мало быть самому по себе хорошим, нужно чтобы местные виноделы начали делать из винограда много хорошего и легко узнаваемого вина. Часто ли такое случается в мире? На моей памяти — лишь однажды. Это произошло с сортом винограда Просекко (который сейчас принято называть Глера) и больше ни с одним другим за последние 50-70 лет.

В итоге, отвечая кратко — сорт может стать международным из автохтонного, но для этого он сначала должен набрать большую местную популярность, иметь явную узнаваемость, быть не слишком прихотливым, с высокой приспосабливаемостью и максимально технологичным. А таких автохтонов в мире если и есть — то буквально единицы.