
В истории российского вина есть несколько бутылок, которые я считаю своеобразными знаковыми вехами. С их появлением менялось представление о том, что вообще способны делать российские виноделы. Иногда речь шла о совершенно новом для страны стиле, иногда о неожиданно высоком качестве знакомого сорта, а иногда просто о вине, после которого привычные представления о российском виноделии уже не очень работали.
Я собрал свои старые дегустационные записи о таких винах. Это не рейтинг лучших российских вин и не попытка определить, кто первым достиг какого-то условного уровня качества. Скорее, история отдельных впечатлений, которые постепенно складывались в общую картину. Сегодня многие из этих вин давно исчезли из продажи, некоторые хозяйства сменили владельцев или направление работы, а названия, когда-то вызывавшие оживлённые обсуждения среди профессионалов, стали частью истории. Тем интереснее вспомнить, какими они были при появлении и почему запомнились.

Стретто, 2006, Янис Каракезиди
Это было первое российское вино, которое произвело на меня действительно сильное впечатление. Причём не в привычной для тех лет категории «очень хорошо для нашего», а на уровне многих качественных вин Франции, Италии и Испании, с которыми я к тому времени был уже неплохо знаком. До этого российские вина нередко приходилось оценивать с поправкой на условия их производства, возраст и качество виноградников и общий уровень отрасли. Здесь такая поправка совершенно не требовалась.
Янис Каракезиди является фактически старейшим представителем того направления, которое позднее стали называть гаражным виноделием. Он занимался небольшими партиями вина, экспериментировал с сортами и технологией, не ориентируясь на промышленный масштаб. «Стретто» производили из Каберне Совиньон и Мерло, с выдержкой в дубе.
Больше всего меня тогда поразило сочетание мощности и изящества. Вино было насыщенным, с выраженными оттенками чёрных ягод, замши и деликатными танинами. При всей концентрации оно не казалось тяжёлым или чрезмерно экстрактивным. Именно это ощущение хорошо сделанного вина, в котором все составляющие находились на своих местах, и стало для меня первым серьёзным знакомством с возможностями нового российского виноделия.
Мадера Кубанская, 2007, Шато Тамань
«Мадера Кубанская» урожая 2007 года связана с совершенно другой историей. Я воспринимаю её как одну из последних больших потерь того российского виноделия, которое существовало ещё до начала современной эпохи. Речь о традиции производства выдержанных креплёных вин, где качество определялось не только исходным виноградом, но и годами развития в процессе мадеризации.
Кубанская мадера урожая 1991 года давно приобрела среди любителей выдержанных вин почти легендарную репутацию. За ней были еще урожаи 1998, 2001 и 2007 годов. Это была последовательность вин, позволявшая наблюдать за развитием одного стиля на протяжении довольно продолжительного времени. При этом каждое следующее поколение таких вин появлялось уже в несколько иных экономических и производственных условиях.
Мадеризация предполагает воздействие на вино повышенной температуры в присутствии кислорода. В результате происходят превращения, благодаря которым формируется характерная ароматика мадеры: ореховые, карамельные, пряные и другие зрелые оттенки. С изменениями экономической ситуации рентабельность производства мадеры непрерывно снижалась и, в конечном счете, вино совсем перестали производить.
Но тогда это была звонкая, лёгкая, ореховая, с очень точной кислотностью мадера. Не сладкая по общему впечатлению, а достаточно строгая, с хорошо собранным вкусом. Это было вино, в котором зрелость и окислительная ароматика не мешали свежести. Именно такие образцы показывали, насколько интересной могла быть отечественная традиция креплёных вин, существовавшая задолго до нынешней моды на российское виноделие.

Cru Lermont Cabernet Sauvignon, 2007, Фанагория
Если «Стретто» стало для меня первым большим личным открытием, то Cru Lermont Cabernet Sauvignon оказалось одним из первых вин, с которых началось новое российское виноделие уже в более широком смысле.
Точнее, история началась ещё с урожая 2006 года. УРю Лермонт 2006 не вышел на рынок, но мне довелось попробовать его в лабораторных условиях. И впечатление оказалось совершенно неожиданным. Передо мной было насыщенное, полное вино, по своей стилистике напоминавшее хорошие красные вина Нового Света. При этом оно сохраняло качественную кислотность, а новый французский дуб был использован удивительно точно.
Важна здесь именно последняя деталь. Для российского виноделия того времени работа с новыми дубовыми бочками совершенно не являлась привычным инструментом производства вин. Гораздо большее распространение имели старые дубовые буты, которые работаю через легкую оксидацию, а не через обогащение букета вина тонами нового дуба. В Cru Lermont всё выглядело чрезвычайно цельно. Полнота, зрелая фруктовость, кислотность и дуб не спорили между собой.
Урожай 2007 года продолжил эту историю уже как коммерческое вино. «Фанагория» запустила премиальную линейку Cru Lermont, названную в честь Михаила Лермонтова, и начала последовательно развивать направление выдержанных сортовых вин. Каберне Совиньон довольно быстро получил профессиональное признание. Показательно, что этот урожай оказался среди российских вин, которые дегустировали и обсуждали зарубежные специалисты, включая Дженсис Робинсон, которая приезжала в Россию и посещала винодельню.
Королевский Дуб красное, 2007, Шато ле Гран Восток
И практически одновременно появился другой образец, показавший слегка иной подход к красному вину. «Королевский Дуб» урожая 2007 года от «Шато ле Гран Восток», созданный под руководством Франка Дюссенера, воспринимался как альтернатива насыщенному и более новосветскому стилю «Фанагории».
Здесь было меньше концентрации, зато значительно больше ягодности. Вино выглядело более строгим, сдержанным, суховатым в танинах. Оно не стремилось произвести впечатление максимальной насыщенностью вкуса, а скорее демонстрировало структуру, которая должна была раскрыться с возрастом. И потенциал длительной выдержки был заметен сразу.
«Шато ле Гран Восток» стало одним из первых российских проектов, последовательно ориентировавшихся на французскую модель производства вина. Хозяйство работало с международными сортами, использовало европейское оборудование, французские технологии и дубовые бочки. Но, пожалуй, ещё интереснее было то, что даже в первые годы работы здесь начали искать собственный стиль, а не просто воспроизводить внешние признаки дорогого французского вина.
В красном «Королевском Дубе» сочетались Каберне Совиньон, Пино Фран и Красностоп. Последний сорт особенно интересен: ещё до массового увлечения российскими автохтонами его пытались включать в ассамбляжи, ориентированные на европейскую традицию. Причём речь шла не о декоративном присутствии местного винограда в составе, а о попытке найти сочетание, подходящее для конкретных условий хозяйства.

Шато Тамань Резерв Саперави, 2008, Кубань-вино
Саперави урожая 2008 года из серии «Шато Тамань Резерв» запомнилось мне как один из наиболее выразительных примеров насыщенного, почти новосветского стиля раннего российского виноделия. В нём чувствовалось стремление получить максимум зрелого фруктового вкуса, концентрации и ароматов выдержки.
Вино было ярким, с заметной кондитерской и ванильной составляющей, немного джемовым. Дуб здесь играл значительно более активную роль, чем в предыдущих двух образцах. Именно сочетание сладковатых ароматов древесины, спелых ягод и достаточно плотной структуры создавало впечатление вина, ориентированного на вкусы любителей мощных красных.
Подобный стиль был особенно характерен для периода, когда российские производители активно осваивали выдержку в дубовых бочках. Новая древесина позволяла довольно быстро формировать узнаваемую ароматику дорогого вина, а Саперави благодаря собственной кислотности хорошо подходил для таких экспериментов.
Для «Кубань-Вино» серия «Шато Тамань Резерв» была важным направлением работы с более дорогой продукцией. Позднее старые урожаи хозяйства стали предметом специальных дегустационных исследований. Каберне 2008 года оказалось среди образцов, получивших высокие оценки спустя много лет после производства. Это довольно интересное обстоятельство, поскольку столь насыщенный и насыщенный дубом стиль иногда воспринимается как рассчитанный прежде всего на сравнительно молодое употребление.
Мерло Гран Резерв, 2009, Мысхако
Мерло «Гран Резерв» урожая 2009 года показало еще одну возможную ипостась российского красного виноделия. Здесь меня прежде всего заинтересовали строгость, пряность и концентрация без очевидной попытки сделать вкус максимально сладковато-фруктовым.
В аромате и Мерло, и Каберне Совиньон Гран резерв проявляли яркие животные и цветочные оттенки, много пряностей, пасленовые тона. Вино было плотным, структурным, с серьёзной танинной основой. По характеру оно довольно сильно отличалось от многих российских красных вин того периода, в которых нередко преобладали спелая ягода, ваниль и выраженные древесные тона.
В производстве этого Мерло использовали тщательный отбор гроздей и ягод. Вино выдерживали двенадцать месяцев во французских барриках Radoux и Bernad, а затем ещё шесть месяцев в бутылке. Виноделом был Роман Неборский.
«Мерло Гран Резерв» урожая 2009 года стало одним из наиболее заметных красных вин «Мысхако» того периода. Вино в 2012 году было отмечено серебряной медалью дегустационного конкурса «Южная Россия». В каталоге «Русский винодел» за ним также закреплены диплом конкурса «Винодельческая продукция года. Кубань – 2010», статус «Вина Кубани – Гордость России 2012» и отметка «Поставщик Кремля».

Лефкадия Резерв красное, 2010, Долина Лефкадия
Здесь произошёл очередной поворот. «Лефкадия» урожая 2010 года произвела впечатление вина, которое уже практически невозможно было отличить по стилю от многих хороших европейских образцов. Причём дело заключалось не в попытке максимально приблизиться к какому-то конкретному французскому вину. Скорее, впервые столь убедительно проявилось сочетание полноты и лёгкости.
Я тогда определил его для себя как «Бордо на юге». В этой формулировке было довольно много смысла. Вино имело полноту, насыщенный вкус и вполне серьёзную структуру, но при этом оставалось подвижным, сочным, с хорошей кислотностью. В аромате сочетались чёрная смородина, замша и табачный ящик. Танины были хорошо сформированы, без ощущения грубости.
Вряд ли будет преувеличением сказать, что в этом вине российский виноград проявил себя максимально выразительно с подачи Патрика Леона, много лет работавшего с Château Mouton Rothschild. Для российских условий того времени подобное сотрудничество было редкостью, особенно когда речь шла не о разовой «декоративной» консультации, а о последовательной работе с виноградниками и технологией.
Империал Кюве Ар-Нуво Брют, 2010, Абрау-Дюрсо
С игристыми винами ситуация складывалась несколько иначе. У России имелась довольно продолжительная история их производства классическим методом, но в течение многих лет значительная часть выдержанных образцов отличалась выраженными оксидативными оттенками. Для некоторых вин подобная ароматика была вполне уместна, однако постепенно она стала восприниматься почти как обязательная особенность российского игристого.
«Империал Кюве Ар-Нуво Брют» урожая 2010 года показало другой подход. Это был звонкий, строгий стиль, в котором свежесть и чистота фруктовой основы выходили на первый план. Привычные оксидативные тона практически отсутствовали, а выдержка на осадке работала прежде всего на развитие структуры и более тонкой ароматической сложности.
Существенную роль в изменении стилистики «Абрау-Дюрсо» сыграл французский энолог Эрве Жестен, приглашённый на предприятие в 2007 году. Он занимался разработкой премиального направления, работой с сортами, особенностями сбора винограда и технологией производства. В результате появилась серия «Империал», которая должна была показать возможности хозяйства за пределами привычного ассортимента массовых игристых вин.
Особенно интересно, что это направление довольно быстро получило международное признание. Уже в 2010 году «Империал Кюве Ар-Нуво» более раннего тиража 2008 года был отмечен на International Wine & Spirit Competition в Лондоне. Для российского игристого виноделия подобный результат имел весьма важное символическое значение. А урожай 2010 года стал одним из наиболее запомнившихся мне образцов нового стиля «Абрау-Дюрсо».

Вионье, 2011, Виноградники Гай-Кодзора
Вионье от «Гай-Кодзора» стало одним из наиболее ярких белых вин того времени. Интенсивность, выраженные цветочные оттенки, ощущение спелого фрукта и сладкая, почти кондитерская ароматика. Для российского белого вина начала 2010-х это был совершенно непривычный стиль.
Само хозяйство уже выделялось среди соседей выбором сортов. Вместо традиционной ориентации на Каберне Совиньон, Мерло и Шардоне здесь начали работать прежде всего с сортами долины Роны. Виноградники закладывали неподалёку от Анапы, а к выбору участков и сортов привлекали французских специалистов. Вионье оказался одним из наиболее удачных результатов этой работы.
Примерно в то же время у хозяйства появилось ещё одно очень сильное направление — розовое вино. Мне запомнилась любопытная последовательность: в один год особенно хорошо получался Вионье, в другой розе. Казалось, эти два вина по очереди становились главными событиями очередного урожая. И оба производили заметное впечатление на профессиональную среду.
О Вионье урожая 2011 года в 2012-м написал Василий Расков в «Коммерсанте», подробно отметив его насыщенный цветочно-фруктовый аромат и свежесть.
Каберне Совиньон Семигорье Резерв, 2011, Вилла Виктория
«Вилла Виктория» относится к числу первых серьёзных винодельческих проектов в Семигорье. Сегодня этот район хорошо известен любителям российского вина, а его вина многие считают одними из наиболее узнаваемых в стране. Но в начале 2010-х название Семигорье практически ничего не говорило большинству покупателей.
Хозяйство Сергея Янова начало формироваться в 2009 году, когда были приобретены виноградники в районе Новороссийска. Проект с самого начала ориентировался на производство небольших партий вина из международных сортов, среди которых Каберне Совиньон, Каберне Фран, Мерло и другие. Однако интерес представляли не столько сами сорта, сколько характер вин, который постепенно формировался на этих участках.
Каберне Совиньон «Семигорье Резерв» запомнился мне сочетанием выраженных пряных и растительных оттенков со строгими танинами. Здесь было меньше сладковатой новосветской фруктовости и больше сдержанности. Стиль чем-то напоминал классические красные вина левого берега Бордо, хотя, конечно, без их полноты и глубины. Я тогда назвал его «Сен-Жюльеном на минималках».
Позднее в Семигорье появилось несколько заметных хозяйств, и регион постепенно приобрёл самостоятельную репутацию. Но ранние вина «Виллы Виктория» были среди тех, с которых началось профессиональное знакомство с этим терруаром.

Ренессанс, 2012, Усадьба Раевское
«Ренессанс» от «Раевского» стал, пожалуй, одним из первых российских вин, получивших в профессиональной среде почти культовый статус ещё до того, как о нём узнала широкая публика. Это было то самое вино, о котором люди спрашивали друг друга: «Ты уже пробовал?»
Для тогдашнего российского виноделия подобная ситуация была довольно необычной. Вина обсуждали, сравнивали, иногда довольно горячо спорили об их качестве, но далеко не каждый новый выпуск становился самостоятельным событием. «Ренессанс» оказался именно таким случаем.
Вино было сложным, богатым, довольно пышным по стилю. При всей своей структуре оно не слишком напоминало классическое Бордо. Мне скорее приходили в голову ассоциации с красными винами прибрежной Тосканы, где насыщенность зрелого фрукта сочетается с пряностью, плотностью и достаточно выразительной текстурой.
Интересно, что первые заметные вина хозяйства появились ещё до завершения формирования современной производственной инфраструктуры. При этом качество отдельных выпусков оказалось достаточно высоким, чтобы сразу привлечь внимание профессиональных дегустаторов.
В 2015 году «Ренессанс» урожая 2012 года был признан лучшим красным вином России на Кубке СВВР, проходившем во время винодельческого саммита в Абрау-Дюрсо. Что меня совершенно не удивило — для меня его репутация началась раньше, с тех самых разговоров между людьми, которые уже успели попробовать вино и настойчиво рекомендовали сделать это другим.
Красностоп Золотовский в дубе, 2012, Винодельня Ведерниковъ
Если говорить о «флагманизации» российского Красностопа Золотовского, то, возможно, правильнее было бы прежде всего вспомнить «Фантом». В известном смысле «Красностоп Золотовский в дубе» был его младшим братом. Но всё-таки именно это вино я хочу включить в список, поскольку оно очень хорошо передаёт характер того периода, когда российские автохтонные сорта начали восприниматься совершенно иначе.
До этого Красностоп Золотовский оставался известным прежде всего специалистам и людям, интересовавшимся донским виноделием. Сорт выращивали в Ростовской области, в том числе на виноградниках хутора Ведерников, где сохранилась продолжительная традиция работы с местным виноградом. Однако, в советское время его видели преимущественно как сорт для купажей и, из-за достаточно высокого сахаронакопления, хорошим сортом для креплёных вин.
«Красностоп Золотовский в дубе» урожая 2012 года оказался очень убедительным примером такого подхода. Мощь, плотность, концентрация, выраженное влияние дуба. По стилистике вино отсылало куда-то в Испанию, к насыщенным красным из Монастреля, выдержанным в дубе, прежде всего к винам Хумильи.
Показательно, что спустя много лет урожай 2012 года сохранил коллекционный интерес. На благотворительном аукционе 2024 года лот из двух бутылок этого вина был продан за полтора миллиона рублей. Конечно, подобная цена имеет собственную аукционную специфику и не отражает обычную рыночную стоимость. Но сам факт показывает, какое место заняли старые урожаи «Ведерникова» в истории современного российского вина.

Brut Blanc de Blancs, 2012, Усадьба Дивноморское
Появление первых игристых вин «Усадьбы Дивноморское» буквально «взорвало танцпол». Настолько необычными они выглядели на фоне большинства российских игристых того времени. Яркие, богатые, полные, с продолжительной выдержкой на дрожжевом осадке и совершенно другим ощущением масштаба.
Blanc de Blancs урожая 2012 года производили из Шардоне классическим методом, со вторичным брожением в бутылке. Это была одна из первых попыток создать российское игристое в стилистике серьёзного выдержанного вина, где важную роль играют не только свежесть и пузырьки, но и структура, объём, сложность аромата, возникающая благодаря продолжительному контакту с дрожжевым осадком.
Конечно, сравнивать эти ранние выпуски непосредственно с лучшими шампанскими было бы преждевременно. Однако по полноте, насыщенности и характеру выдержки они уже выходили за пределы того уровня, который обычно ожидали от российского игристого. Я тогда воспринимал их как нечто, возможно, ещё не достигшее Шампани, но уже более серьёзное, чем средняя Кава или Кап Классик.
Позднее появятся «Темелион», «Эссе 60» и другие российские игристые, прошедшие долгую выдержку на осадке. Но в тот момент первые вина «Усадьбы Дивноморское» были совершенно новым впечатлением. Они заметно расширяли представление о возможностях российского игристого виноделия.
100 оттенков красного Саперави, 2013, Фанагория
В какой-то момент в узком кругу российских дегустаторов появилась шутка: «Российские винные конкурсы — это конкурсы, в которых участвуют все, а побеждает Фанагория». Конечно, это некоторое преувеличение, но оно довольно точно передаёт впечатление от количества наград, которые предприятие стало получать на российских дегустационных конкурсах.
И одним из наиболее показательных вин оказались «100 оттенков красного. Саперави» урожая 2013 года. Для меня оно особенно интересно тем, что было создано из сорта, в возможности которого многие тогда не слишком верили.
Саперави хорошо известен прежде всего как грузинский сорт, способный давать насыщенные, тёмные, довольно танинные вина. Но в российском виноделии его долгое время воспринимали достаточно неоднозначно. Часто получались корявые, грубоватые образцы с выраженной кислотностью, и работа с дубом не всегда помогала сделать их более гармоничными.
«Фанагория» выбрала другой подход. В серии «100 оттенков красного» использовали отборный виноград, тщательно контролировали экстракцию и применяли бочковую выдержку для формирования более цельной структуры. В результате появился Саперави, в котором высокая концентрация сорта сочеталась с насыщенным фруктовым вкусом и достаточно аккуратной работой с танинами.
Урожай 2013 года получил золотую медаль Кубка СВВР 2015 года. Затем последовали новые урожаи, другие награды и высокие оценки. Особенно заметным стал Саперави 2015 года, получивший платиновую медаль Decanter в 2017 году. Позднее серия неоднократно попадала в число наиболее высоко оценённых российских красных вин.
Во многом именно с фанагорийских Крю Лермонта и 100 оттенков начала формироваться стилистика «российского Саперави». Не попытка воспроизвести традиционные грузинские вина, а проявление собственного характера с учётом условий Тамани, зрелости винограда и возможностей современной винодельческой технологии.
