Российские винные журналисты и блогеры любят писать, что отечественному виноделию очень много лет. И это правда. У российского виноделия действительно длинная история, в которой были князь Голицын, императорские удельные хозяйства, первые опыты с европейскими сортами, советские винодельческие институты и крупные промышленные предприятия. Но есть один нюанс. История виноделия на территории России и история современного российского качественного вина не совсем одно и то же. Между ними лежит довольно продолжительный период, о котором сегодня вспоминать не слишком любят.
Я начал заниматься вином в 2001 году и прекрасно помню тогдашнюю ситуацию. Российское вино в большинстве магазинов представляло собой довольно печальное зрелище. После развала Советского Союза и экономических потрясений девяностых большая часть винодельческих предприятий занималась прежде всего выживанием. Нужно было платить зарплаты, сохранять производство, продавать хоть что-нибудь и по возможности не разориться. О долгосрочных инвестициях в виноградники, новых французских бочках, ограничении урожайности и конкуренции с лучшими винами Европы задумывались немногие.

На рынке присутствовало огромное количество продукции, происхождение которой покупатель не всегда мог установить. Вино из импортных виноматериалов соседствовало с напитками, названия которых обещали французские, грузинские или молдавские традиции, хотя производились они совершенно в других местах. Агрофирма «Кавказ», «Русская лоза», Красноармейский райпищекомбинат и множество других предприятий занимали заметное место в ассортименте. При этом популярность определялась прежде всего ценой, доступностью и узнаваемостью этикетки. Качество виноградного сырья и особенности конкретного виноградника интересовали покупателя значительно меньше.
Отдельным явлением было подмосковное виноделие. В Московской области, естественно, не существовало промышленного виноградарства, сопоставимого с Краснодарским краем или Доном, зато работали предприятия, разливавшие вина из привозных виноматериалов. Названия могли быть вполне убедительными, ассортимент весьма широким, а происхождение содержимого бутылки оставалось далеко не всегда очевидным. «Портвейн зеленый Игорь Владимирович», помните? Ну так эта хохма «Квартета И» вообще почти не хохма, примерно так оно все и было. Получалась довольно своеобразная отрасль: винодельческое производство формально существовало, бутылки продавались, но связь между вином, виноградником и конкретным местом происхождения зачастую отсутствовала.

Конечно, и в девяностые годы существовали предприятия, которые старались сохранить качественное производство. Нельзя сказать, что все российские вина того времени были откровенно плохими. Однако речь шла скорее об отдельных удачных образцах, чем о сформировавшемся направлении. Не было достаточно широкого круга производителей, которые последовательно работали бы над качеством сухих вин, открыто рассказывали о виноградниках и стремились получать признание профессиональных дегустаторов.
Условным началом оживления отрасли я бы назвал 2005 год. Конечно, никакой волшебной перемены именно в этом году не произошло. Однако к середине десятилетия стали заметны первые результаты работы хозяйств, которые начали относиться к вину не просто как к продукции массового спроса, а как к самостоятельному качественному продукту. Важную роль здесь сыграли три крупных производителя: «Фанагория», «Кубань-Вино» и «Мысхако». У каждого была собственная история, производственная база и возможности, но объединяло их постепенное движение от привычного массового ассортимента к винам, за которые можно было отвечать собственным именем.

«Фанагория» обладала одним из наиболее серьёзных преимуществ: собственными виноградниками, значительными производственными мощностями и опытом работы с разными категориями вин. Предприятие начало расширять ассортимент сортовых сухих вин, развивать выдержку в дубе и выпускать более дорогие линейки. Появились «Крю Лермонт», «Номерной резерв» и другие серии, в которых сорт, год урожая и особенности производства постепенно становились важнее привычного коммерческого названия. В конце 2000-х годов отдельные вина «Фанагории» уже получали заметные результаты на российских и международных дегустационных конкурсах.

«Кубань-Вино» двигалась похожим путём, хотя и с несколько другим акцентом. Хозяйство располагало большими площадями виноградников Таманского полуострова и было ориентировано на значительные объёмы производства. В начале 2000-х годов здесь развивали марку «Шато Тамань», а затем появились отдельные выдержанные вина и более дорогие категории. Особенно интересен был сам подход: крупное промышленное предприятие начало постепенно работать с качеством не только в небольших экспериментальных партиях, но и в достаточно массовых линейках. Это было существенно для рынка, где современное российское вино не могло развиваться исключительно за счёт нескольких дорогих хозяйств.

«Мысхако» занимало особое место благодаря расположению виноградников в окрестностях Новороссийска и довольно продолжительной традиции производства сухих вин. В конце 2000-х годов заметными стали вина серии «Гран Резерв». На конкурсах фигурировали, например, Каберне Совиньон урожая 2006 года, Мерло 2007 года и Шардоне 2008 года. Эти вина отличались от привычного массового ассортимента максимальной персональностью Сергея Янова и Романа Неборского, серьёзной работой с выдержкой и структурой. Мерло «Мысхако Гран Резерв» 2007 года получило первое место среди красных натуральных вин на конкурсе «Лучшие вина Кубани — 2010».

Однако было бы неправильно сводить начало нового российского виноделия только к этим трём предприятиям. Почти одновременно появился проект, который предложил совершенно другую модель производства, «Шато ле Гран Восток». Его история началась в 2001 году, в 2003-м на землях бывшего совхоза «Аврора» в Крымском районе Краснодарского края приступили к строительству винодельни, а уже осенью получили первый урожай. В августе 2004 года начался розлив первых вин. Проект изначально создавался по образцу французского шато, где виноградники, винодельня и управление производством составляют единое хозяйство.
Для России тех лет это была довольно необычная концепция. На работу пригласили французского винодела Франка Дюссенера и его супругу Гаэль Брюллон, оборудование закупали во Франции, а само предприятие строили с расчётом на производство качественных сухих вин из собственного винограда. Уже в 2005 году вина хозяйства получили дипломы Seal of Approval на международном конкурсе International Wine Challenge в Лондоне. Это ещё не означало, что российское виноделие внезапно сравнялось с Бордо, но стало одним из первых заметных признаков высокого уровня нового российского проекта. У «Шато ле Гран Восток» была и другая заслуга. Хозяйство показало, что винодельня в России может создаваться с нуля не как крупный комбинат по переработке виноматериалов, а как предприятие, ориентированное на собственный виноградник и определённый стиль.

Другим проектом нового типа стал «Гай-Кодзор». Его история началась также в начале 2000-х годов, когда группа предпринимателей решила создать винодельню возле Анапы. К работе привлекли французских специалистов, связанных с Château La Nerthe из Шатонёф-дю-Пап, прежде всего Алена Дюга и Ноэля Рабо. Для исследования почв приглашали французского почвоведа Бруно Веллера. Первые виноградники заложили в 2006 году, а посадочный материал приобретали во Франции. В отличие от большинства российских хозяйств, ориентированных на привычные Каберне Совиньон, Мерло и Шардоне, здесь сделали серьёзную ставку на сорта долины Роны.
На виноградниках появились Сира, Гренаш, Мурведр, Вионье, Русан, Марсан и другие сорта, которые тогда были практически неизвестны российскому массовому покупателю. Первые вина нового проекта начали появляться на рынке в конце десятилетия. Именно «Гай-Кодзор» постепенно доказал, что в российских условиях можно успешно работать не только с привычным бордоским сортиментом. В дальнейшем хозяйство стало одним из наиболее узнаваемых российских производителей вин в стилистике Южной Роны.
Продолжение следует…