Есть в российском виноделии компании, которые стремятся выглядеть максимально серьёзно. Строгие этикетки, фамильные гербы, разговоры о традициях. А есть «Шато Пино», винодельня, которая, кажется, поставила себе задачу периодически удивлять публику чем-нибудь совершенно неожиданным. «Шары Колдуна», «Тройничок», «Кирпичи прилетели»… Английское funky, пожалуй, лучше всего описывает характер этой компании. Это не совсем хулиганство, скорее винодельня с прибабахом. Причём за всей этой экстравагантностью скрывается вполне серьёзное, хорошо оснащённое производство.
Интересно, что место в Федотовке практически с самого начала стало одним из центров неформальной винодельческой тусовки Юга России. Здесь собирались небольшие независимые производители, проходили дегустации, встречи, обсуждения и обмен опытом. В частности, в 2014 году здесь состоялся знаменитый «День гаражиста», а в 2016 году прошёл большой форум малых семейных виноделен, собравший около 50 хозяйств. Так что некоторая склонность «Шато Пино» к неформальности, экспериментам и винодельческому хулиганству имеет довольно давние корни.

Сегодня хозяйству принадлежит более 140 га виноградников, из которых около 102 га плодоносят. Часть посадок расположена на склонах горы Колдун над Цемесской бухтой, на высотах 180–270 метров, часть в районе станицы Раевской, где в 2021–2022 годах были заложены новые участки. Мергелевые и известняковые почвы, близость моря, разнообразие экспозиций. Место очень красивое, хотя знаменитая новороссийская бора делает жизнь виноградарей не самой простой. Над склонами Колдуна возвышаются огромные белые радиопрозрачные купола, собственно, те самые «Шары Колдуна», давшие название одному из вин.

Винодельня построена по гравитационному принципу, с использованием естественного перепада высот для перемещения винограда и вина. Современные ёмкости из нержавеющей стали, температурный контроль, французские баррики, большие деревянные бочки, эксперименты с акацией, каштаном, вишней и даже бетонными ёмкостями из местного мергеля. По данным моей лекции, предприятие производило около 800 тысяч бутылок в год, а заявленная производственная мощность достигает 1,5 млн бутылок. С 2023 года хозяйство работает исключительно с собственным виноградом. Это уже совсем не маленькая крафтовая винодельня, а вполне серьёзное промышленное предприятие.

Главный винодел здесь Ольга Аурсалиди, с которой я знаком уже много лет. Человек энергичный, весёлый, с прекрасным чувством юмора. И, пожалуй, что-то от её характера есть в самих винах. Здесь любят экспериментировать: карбоническая мацерация, спонтанное брожение, оранжевые вина, необычные ассамбляжи, нестандартная работа с древесиной. При этом, что особенно приятно, эксперименты обычно не превращаются в соревнование по производству самых странных микробиологических ароматов.
Сортовой состав преимущественно европейский: Шардоне, Рислинг, Совиньон Блан, Пино Гри, Вионье, Алиготе, Каберне Совиньон, Каберне Фран, Мерло, Пино Нуар, Сира, Марселан и другие. Есть и любопытные сочетания, например Алиготе с Ркацители или Пино Нуар с Саперави. В целом вина «Шато Пино» я бы назвал немного взлохмаченными. В них часто присутствует какая-нибудь необычная интонация, дополнительная ароматическая деталь, своеобразная стилистика. Иногда это очень интересно, иногда хочется чуть меньше хулиганства и немного больше классической точности.

Отдельного разговора заслуживает совершенно своеобразная манера общения «Шато Пино» с винолюбами. Здесь явно считают, что вино должно не только нравиться, но и удивлять, провоцировать, вызывать обсуждения. Причём иногда маркетинговая фантазия заходит довольно далеко. Например, в 2019 году здесь выпустили ограниченную партию Каберне Совиньона «Морской». По версии производителя, во время сбора урожая сильная новороссийская бора принесла на виноградники капли морской воды, которые высохли, оставив кристаллики соли на кожице ягод. Виноград решили переработать, не удаляя эту соль, и полученное вино якобы приобрело характерную морскую солоноватость.

История красивая, хотя с научной точки к ней есть довольно много вопросов. Начиная с того, что экспериментальные работы по соли в вине показывают, что часто ощущение солоноватости при таких концентрациях, чтобы чувствовать в вине обычную соль, сопровождается появлением ощущения «мыльности». Но это не важно, важно, что маркетинговый результат получился замечательный. Партия всего 7500 бутылок превратилась в коллекционную редкость, за которую на сайте винодельни просили почти 11 тысяч рублей. И это, пожалуй, очень характерный пример подхода «Шато Пино»: придумать необычную историю, заставить о ней говорить, а заодно предложить покупателю заплатить не только за вино, но и за его исключительность.

Мне доводилось пробовать многие вина хозяйства, от доступных «Шантажа» и «Гравитации» до более дорогих «Гран Резервов». Впечатления преимущественно положительные, хотя не всегда восторженные. В профессиональных рейтингах «Шато Пино» выглядит заметно серьёзнее, чем можно предположить по хулиганским этикеткам. В «Гиде по российским винам» Артура Саркисяна на 2026 год сразу два урожая A.G. Poezdnik красного, 2020 и 2021, получили по 93 балла, платиновый уровень. Каберне Фран Гранд Резерв оценён в 91 балл, Каберне Совиньон Гранд Резерв и Колдун Красный Резерв в 90 баллов. Ещё целая группа вин получила 88–89 баллов. У Роскачества неплохо выступили петнаты: розовый Пино Нуар набрал 4,11 балла из пяти, белый Пино Гри 4,06. Хотя встречаются и менее удачные результаты. Получается довольно интересная картина: за всеми этими «Шарами Колдуна» и прочим винодельческим хулиганством стоит производитель, уже способный делать вина весьма высокого экспертного уровня.

Наконец, «Шато Пино» ещё и крупный винно-туристический комплекс. Ресторан с видом на Цемесскую бухту, дегустации, гостиничная инфраструктура, собственная улиточная ферма. Я бывал здесь несколько раз (правда, последний раз уже довольно давно) и могу сказать, что место действительно замечательное. Виноградники, горы, море, современная винодельня и возможность попробовать вина непосредственно там, где они производятся. А уж перепутать «Шато Пино» с какой-нибудь другой российской винодельней точно не получится. Слишком уж у неё своеобразный характер.